Фото: из личного архива

Фото: из личного архива

Евгений Руквишников: Не мог не стать волейболистом

Опубликовал

До того момента, как стать волейболистом, наш связующий перепробовал себя в разных видах  спорта. Это потому, что родился Евгений в спортивной семье и, к тому же, на Урале, в Магнитогорске. А это, согласимся, накладывает отпечаток на характер.

— Евгений, родиться и вырасти в Магнитогорске и даже не попытаться взять в руки клюшку, выйти на лед… В Ярославле, как в хоккейном городе, этого не поймут…

— Думаю, поймут, когда узнают, что первым видом спорта для меня стал именно хоккей. В четыре года отец купил мне коньки-«дутыши» с условием, что если я научусь кататься, у меня появятся настоящие хоккейные коньки. И через год я на настоящих коньках, с настоящей клюшкой уже гонял шайбу. Правда, очень скоро оказалось, что лучше всего в хоккее у меня получается драться. Это привело меня в секции дзюдо и айкидо. А уже после этого я занялся еще и баскетболом.

— Путь замысловатый… И что помешало остаться в этих видах спорта?

— Дело в том, что я – из спортивной семьи. Отец на высоком уровне занимался волейболом, мама – баскетболом, а боевые виды спорта выбрал я сам, благодаря хоккею… Увлечься баскетболом мне помешал относительно высокий для того возраста рост. Тренер почему-то непременно хотел сделать из меня центрового – а мне это не нравилось. Бегать из под одного кольца под другое, для того, чтобы там толкаться, а мяч получать раз в год… это было не по мне. Я хотел играть. Потому, когда отец отвел меня в волейбольную секцию и там я сдал все нормативы, я практически не задумывался над предложением поменять вид спорта. Правда, для этого нужно было перевестись в другую школу и учиться там в строгости. К примеру, в классе нас было 16 парней – при полном отсутствии представительниц прекрасного пола. Так, с пятого класса я стал заниматься волейболом более или менее профессионально. Кстати, сам я достоверно не знаю (только по рассказам родителей), но тренер моего отца «определила» мое спортивное будущее еще до моего рождения.

— Профессиональная карьера волейболиста Евгения Руквишникова началась в Екатеринбурге. Она сразу была связана с ролью связующего?

— Еще когда я тренировался в Магнитогорске и был нападающим, мне уже хотелось сменить амплуа. И в Екатеринбург я уже ехал связующим. Мое желание полностью совпало с планами моего первого клуба…

— Вопрос связан с тем, что на сайте агентства «Волейсервис» ты до сих пор представлен, как доигровщик.

— Ну, давайте простим коллег за небольшие неточности. На сайте этого агентства я оказался, когда был приглашен в юношескую сборную России. Но из-за разного стечения обстоятельств – иногда из-за травмы, иногда из-за тренерских предпочтений — мне не пришлось выступить за сборную. Случись наоборот, там наверняка разобрались бы с тем, на какой позиции я играю.

— Екатеринбург считается российской «кузницей волейбольных талантов». Наверное, неплохо было оказаться там в те времена, когда мужская команда еще выступала в Суперлиге?

— Вообще, «обкатку» Екатеринбургом необходимо пройти каждому игроку. Я пришел туда в период «начала заката» и за десять лет пережил очень многое: вылет в Высшую лигу «А», неудачное возвращение в Суперлигу, еще один период выступлений в Высшей лиге… Мне удалось поработать с теми игроками, которые составляли «золотой фонд» российского волейбола – с Александром Герасимовым, например. Для становления молодого волейболиста в Екатеринбурге есть все условия – и даже более того.

— Вот это «и даже более того» — часто становится камнем преткновения для многих спортсменов. Жесткий, даже суровый характер Валерия Алферова известен всей России…

— Мне это обстоятельство не только не сломало карьеры, но и, наверное, заложило под нее определенный фундамент. В Екатеринбурге все достаточно просто: много работаешь – получаешь кредит доверия. Хотя на общем уровне отношения к команде это не отражается. К примеру, в игре со слабым соперником перед командой может ставиться задача: не выпускать его из шестнадцати очков в партии. Выпустили – после заминки бежим кросс километров в пять. Все бегут – и условные «труженики» и номинальные «лентяи»…

— После Екатеринбурга в твоей карьере был Белгород – еще одна «столица большого волейбола»…

— Я бы сказал, что европейская столица российского волейбола. Если в Екатеринбурге идет естественный отбор, то в Белгороде тебе дают шанс – и только от тебя зависит, хочешь ли ты им воспользоваться. Выходишь на площадку: справа от тебя – звезда, слева – легенда, но каждый помогает, советует и никто не давит авторитетом. В такой ситуации нормального игрока уже не нужно стимулировать. Сам тянешься за лидерами изо всех сил…

— Связующему в этой ситуации, наверное, очень неуютно. Такие люди на площадке – им же и передача нужна идеальная…

— Тут, как раз, наоборот. Тот же Сергей Тетюхин может подстроиться к любой передаче: узкой, низкой, слишком широкой…  После его атаки никто даже и не заметит, что передача была совсем не идеальной. Но мы-то с ним это понимаем. И я начинаю осознавать, что в следующий раз нужно все исполнить так, чтобы нападающему было удобно. Нельзя же свою часть ответственности постоянно перекладывать на нападающего. Но это только первый, самый простой аспект вопроса.

— А в чем второй?

— В том, что когда на площадке есть Тетюхин, возникает соблазн задействовать в атаке только его. Но соперники тоже это понимают. И тут перед связующим возникает серьезная задача: в ключевой момент выбрать то направление атаки, которого на противоположной стороне сетки не ждут. При этом уровень качества передачи должен быть настолько высок, чтобы забить с нее мог даже не часто и не слишком эффективно атакующий игрок.

— После Белгорода ты, транзитом через Нижневартовск переехал в челябинское «Торпедо». Надо полагать, за достаточным игровым временем?

— Есть и этот аспект – потому что умение, приобретенное в топ-клубах, пора было где-то применять. Но было и второе обстоятельство – я, все-таки, уральского происхождения. А это важно, когда выбираешь клуб уровнем ниже. С одной стороны, чуть отступаешь, но для того, чтобы помочь родному, в сущности, региону. И, в общем, планы реализовались: получалось довольно многое, стал заметным и получил приглашение от клуба Суперлиги…

— Насколько существенным для тебя было то, что «Ярославич» тренирует Виктор Сидельников – волейболист, игравший связующим еще в сборной СССР?

— Дело в том, что я без игровой практики не был практически никогда – за исключением «Самотлора», где я просто слегка не пришелся ко двору. И прекрасно понимал, что «Ярославич» — тот клуб, где я могу реализовать свой потенциал, который накопил за много лет, проведенных в топ-клубах. Другой вопрос, что гарантий того, что пасовать буду именно я, мне никто дать не мог и даже не должен был давать. В любом новом клубе свое право на место в игре нужно доказывать. И вот тут, как раз, я надеялся на объективность Виктора Владимировича. Я много по него слышал, даже видел некоторые видеозаписи игр с его участием. И понимал, что уж со связующими в своей команде человек с таким опытом разберется в первую очередь…

— Знаешь, эти «разбирательства» в тайм-аутах имеют часто очень экспрессивный вид…

— И что в этом плохого? Если тренер обращает внимание на волейболиста, это как минимум означает, что он хочет прогресса от этого человека. Куда хуже, когда наставник не высказывает кому-то своего недовольства. Чаще всего это означает, что на спортсмена тренер просто не делает ставок. Как в этом случае повышать свое мастерство? Тут есть еще один аспект – о тренере судят по тому, как он ведет себя во время игры. Большая часть его работы скрыта от глаз болельщиков. Между тем, Виктор Владимирович одинаково искусно умеет как «завести», так и успокоить команду. К примеру, в ситуации, когда мы узнали, что остаток сезона можем провести на выезде, многие испытали шок. Но на собрании довольно быстро решили – что раз уж от нас ничего не зависит, будем продолжать играть. И работать так, как будто ничего не случилось. После чего довольно быстро все вернулись в рабочую колею.

— Давай немного отвлечемся от волейбола и поговорим о тебе и твоей семье. Просто потому, что в неспортивной обстановке встретить тебя в одиночестве просто невозможно.

— Семья у нас пока небольшая: я, жена Лена и сын Семен, которому уже два года. С Леной мы познакомились на волейбольной площадке – и ей наш брак обошелся завершением спортивной карьеры. Семья – самая большая ценность моей жизни. Но если до появления Семена это была только радость, то теперь произошла и определенная переоценка жизненных приоритетов – появилась ответственность. К примеру, еще недавно сменить место работы не представляло труда – собрали пару сумок и переехали. А теперь нужно обзаводиться едва ли не контейнером: вещей у Семена огромное количество и все – жизненно необходимые. В этом смысле я и вся моя семья крайне заинтересованы в том, чтобы «Ярославич» решил главную задачу сезона – сохранил место в Суперлиге. И чтобы мой вклад в это дело был достаточно весомым. Потому что оказалось вдруг, что мы – уже весьма взрослые люди. В этом возрасте имеет смысл думать о солидных многолетних контрактах. Хотя пока зацикливаться на этом и не хочется.